СЦЕНАРИЙ -
Булат Окуджава, Владимир Мотыль
ПОСТАНОВКА -
Владимир Мотыль
КОМПОЗИТОР -
Исаак Шварц
ОПЕРАТОР -
Константин Рыжов ХУДОЖНИК - Виктор Волин
В РОЛЯХ -
Олег Даль, Галина Фигловская, Михаил Кокшенов, Георгий Штиль, Марк Бернес, Николай Годовиков, Павел Морозенко, Адольф Ильин, Бернд Шнейдер, Николай Мартон, Любовь Малиновская
 

 

 
   
  МУЗЫКА И.ШВАРЦА
СТИХИ Б.ОКУДЖАВЫ
ПОЮТ С.КАВАЛЕРОВ, Б.ОКУДЖАВА

 

 

«Меня не интересовали баталии, - говорит Владимир Мотыль. - Гораздо важней представлялось проникнуть во внутренний мир героев». Режиссер не случайно выбрал ракетные части, которые непосредственно в схватках не участвовали. Знаменитые «катюши» значительную часть времени простаивали в тылу. Поступал приказ Верховного главнокомандующего, ракетные установки ночью с потушенными фарами выдвигались в заданный квадрат, отстреливались и тут же уходили маскироваться в леса. Сверхсекретное оружие тщательно оберегали от посторонних глаз.
С предложением сделать эксцентрическую комедию Мотыль пришел к Булату Окуджаве. «Я обожал этого стойкого, маленького, худенького солдатика, - говорит режиссер. Я помню его обруганную автобиографическую повесть «Будь здоров, школяр!». Я был уверен, что тема задуманного фильма ему будет очень близка». Мотыль нашел Окуджаву в Ленинграде, у поэта и писателя был семейный кризис, он жил тогда у своей будущей жены Ольги Арцимович.
«Сюжеты носятся в воздухе как тополиный пух. Мы с Мотылем, ничего не зная друг о друге, поймали один и тот же сюжет...» - напишет позже Окуджава в коротеньком и остроумном предисловии к сценарию. «Писали мы сценарий с Булатом в весенней Ялте, в доме писателей, - вспоминает Владимир Яковлевич. - Балконы наших комнат выходили на цветущие сады. Работали отдельно. Я писал сюжет, он вставлял потрясающие диалоги - подлинные и остроумные. Булат отлично знал солдатский быт. Кто-нибудь из нас кричал из окна: «Я готов...», мы сходились и сводили наши тексты в единый сценарий. Позже я также пытался пройти через некое соавторство, но все потуги кончались полной неудачей, я неизменно просил соавторов уйти с дороги, дав мне полную свободу. С Булатом у нас не было разногласий, работа шла полным ходом. Конечно, мы использовали некоторые автобиографические детали, рассказанные Булатом в его повести, - вспоминает Мотыль. - У него тоже было увлечение связисткой, но не более. Меня всегда удивляло, как иные из критиков и журналистов, не взяв в руки прозу Булата Окуджавы, писали, что фильм «Женя, Женечка и «катюша» - это экранизация повести «Будь здоров, школяр». Это чушь. Окуджава, когда писал сценарий, представлял вместо героя себя. Мотыль, когда снимал картину, примерял на роль Колышкина себя... В результате картина получилась совсем не та, что задумывали режиссер и сценарист, она вышла гораздо серьезнее.
Название фильма пришло сразу. Инфантильная история должна была иметь соответствующее название. Озаглавив сценарий «Женя, Женечка и «катюша», Мотыль считал, что таким игривым названием он усыпит цензуру. Непробиваемому по тем временам сценарию был дан зеленый свет только благодаря шантажу. На одной из конференций в Свердловске Мотыль, возглавивший тогда Театр юного зрителя, поймал на невежестве первого секретаря обкома комсомола - Филиппа Тимофеевича Ермаша. Перебравшись в Москву, чиновник, ставший завсектором ЦК по кино, не преминул оболгать начинающего режиссера. Ермаш заявил, что выдвинутый на ленинскую премию фильм «Дети Памира» снят благодаря помощи Льва Кулиджанова, а у последнего уже есть Государственная премия. Но Лев лишь прочел сценарий и один раз прилетел на съемки фильма посмотреть уже отснятый материал.
Премию Мотылю не дали. На Пленуме Союза кинематографистов режиссер пригрозил Ермашу разоблачением. На новой должности скандал был чиновнику не с руки, он решил поддержать режиссера: «Я слышал, у тебя какие-то проблемы с новым сценарием, военная тема, комедия...» Тут же подзывает генерала Востокова - первого человека в Главном политическом управлении армии, отвечающего за искусство: «Тут есть прекрасный сценарий на военную тему». Вызвал он к себе и Киселева, директора студии «Ленфильм»: «Ты что такой сценарий маринуешь?» Тут же соврал: «Так уже приказ есть о запуске».
В период работы над сценарием Мотыль и Окуджава признавались друг другу, что будучи в юные годы худыми, длинными и нескладными, испытывали тягу к крепким, властным девушкам, которые разговаривали небрежно, а порой и насмехались над ними. Мотыль подбирал Женю Земляникину по своему вкусу. Позже оказалось, что и Булат выбрал бы именно ее. Но сначала руководителями «Ленфильма», худсоветом и парткомом режиссеру была навязана актриса Наталья Кустинская.
«Она хорошая актриса... в опереточно-водевильном плане, - смеется Мотыль. - Мне понравилось, как она сыграла в паре с Натальей Фатеевой в фильме «Три плюс два». Но она была бесконечно далека от задуманной мною фронтовички. Кустинская не могла с ходу отшить неугодного кавалера, в ней не было органической грубости воюющей связистки. Отсняв всю летнюю натуру, я категорически заявил: «Или я убираю Кустинскую, или не снимаю картину». Пришлось Кустю - так ее звали в съемочной группе - снять с роли». Но на общих планах в фильме она все-таки осталась.

 
В период работы над сценарием Мотыль и Окуджава признавались друг другу, что будучи в юные годы худыми, длинными и нескладными, испытывали тягу к крепким, властным девушкам, которые разговаривали небрежно, а порой и насмехались над ними. Мотыль подбирал Женю Земляникину по своему вкусу. Позже оказалось, что и Булат выбрал бы именно ее. Но сначала руководителями «Ленфильма», худсоветом и парткомом режиссеру была навязана актриса Наталья Кустинская.
«Она хорошая актриса... в опереточно-водевильном плане, - смеется Мотыль. - Мне понравилось, как она сыграла в паре с Натальей Фатеевой в фильме «Три плюс два». Но она была бесконечно далека от задуманной мною фронтовички. Кустинская не могла с ходу отшить неугодного кавалера, в ней не было органической грубости воюющей связистки. Отсняв всю летнюю натуру, я категорически заявил: «Или я убираю Кустинскую, или не снимаю картину». Пришлось Кустю - так ее звали в съемочной группе - снять с роли». Но на общих планах в фильме она все-таки осталась.
Картина была приостановлена. Поиски новой главной героини ни к чему не привели. Просмотрев многих питерских актрис, режиссер поехал в Москву. Побывав во многих театрах, от отчаяния он зашел в «Щуку». Считалось, что в этом театральном училище учатся самые сексуальные студентки. Педагоги предпочитали отбирать среди талантливых девиц тех, кто может «с пол-оборота завести» мужскую половину зала, намертво приковав к себе ее внимание. Мотыль с ходу взял в оборот руководство училища: «Назовите среди ваших учениц трех-четырех самых талантливых за последние два-три года, у которых не сложилась актерская судьба». Удивительно, но такую актрису тут же вспомнили, правда, следы ее потерялись. Ни в одном из театров Москвы она не работала. Режиссеру пришлось разыскивать свою будущую героиню с помощью чекистов. Нашел он ее аж в Подольске. Галя Фигловская работала тогда на одном из оборонных заводов по первой своей специальности. В «Щуке» она была самой старшей на курсе. И, что называется, подавала надежды, ее замечали. Считали очень талантливой и прочили большое будущее. После тяжелой неудачи в личной жизни девушка попала в больницу с нервным срывом. А потом и вовсе ушла со сцены. «Первое, на что я обратил внимание, когда Галина предстала передо мной, - рассказывает Владимир Мотыль, - на ее чувственную нижнюю губу. Я представил, как она не просто поцелует нашего солдатика, а прямо проглотит его целиком. Я понял, что близок к цели: «Вот вам сценарий, подготовьте вот этот кусок текста для пробы». Она согласилась. Прочла сценарий. История чистой любви связистки и минометчика ее зацепила. Булат был очень доволен, говорил: «Мою роль ты не угадал, а девушка - точная фронтовичка».

 

В связистку Женю Земляникину в фильме все немного влюблены. В кадре минометчик Женя Колышкин заикался и робел перед белокурой красавицей, а та, насмехаясь, кричала ему: «А ты еще малявка, да?» Но как только прекращались съемки, они тут же менялись ролями. Олег всячески подтрунивал над Галей, не упускал случая назвать ее Фигой. «В съемочной группе многие симпатизировали актрисе. У Гали был необыкновенно красивый низкий голос, - вспоминает Михаил Кокшенов. - Но романы у наших мужиков случались только на стороне». Гасли софиты, и влюбленная Женечка снова становилась сдержанной и серьезной. После того как фильм пустили в прокат, Галину Фигловскую пригласил в свой театр Георгий Товстоногов. Великий режиссер очень ценил женскую красоту. «Определенный тип женщин на него производил неизгладимое впечатление, поясняет Мотыль. - Он считал Галю суперсексуальной актрисой. На самом деле она была абсолютно холодной женщиной. Постепенно Товстоногов перестал давать ей роли в спектаклях».
Через несколько лет Галина вышла замуж за Эдгара Дубровского, написавшего сценарий к фильму «Холодное лето пятьдесят третьего». Бывший альпинист, сын известного художника сумел растопить сердце тонкой и ранимой Гали и сделать ее счастливой.
«Это была безумная любовь, - вспоминает композитор Исаак Шварц, друг семьи. - Галюша последние годы сильно болела, она вся высохла, на нее больно было смотреть, одни глаза, те самые глаза Женечки Земляникиной и остались». Год назад Галина Фигловская умерла от сильного приступа полиартрита. Во время болезни, когда Галина уже не могла передвигаться сама, муж, инвалид с одной ногой, сам перенесший ряд серьезных операций, носил ее на руках.
Время, когда Галина снималась в этом фильме, она считала самым ярким в своей жизни. Эдгар Борисович рассказал репортеру «МК», что, когда показывали по телевизору «Женю, Женечку и «катюшу», Галя молодела прямо на глазах. На стене их гостиной на самом видном месте до сих пор висят три портрета - Мотыля, Окуджавы и Шварца, который написал божественную музыку к фильму.
Главную роль нелепого интеллигента Жени Колышкина, который постоянно попадает во всякие трагикомические ситуации, прочили Олегу Далю. Длинная, нескладная юношеская фигура Даля как нельзя лучше подходила для роли влюбленного минометчика. Но пробы оказались одна неудачнее другой...