СЦЕНАРИЙ -
Булат Окуджава, Владимир Мотыль
ПОСТАНОВКА -
Владимир Мотыль
КОМПОЗИТОР -
Исаак Шварц
ОПЕРАТОР -
Константин Рыжов ХУДОЖНИК - Виктор Волин
В РОЛЯХ -
Олег Даль, Галина Фигловская, Михаил Кокшенов, Георгий Штиль, Марк Бернес, Николай Годовиков, Павел Морозенко, Адольф Ильин, Бернд Шнейдер, Николай Мартон, Любовь Малиновская
 

 

 
   
  МУЗЫКА И.ШВАРЦА
СТИХИ Б.ОКУДЖАВЫ
ПОЮТ С.КАВАЛЕРОВ, Б.ОКУДЖАВА

 

 

Я совершенно потух, - продолжает вспоминать режиссер. Мне говорят: Володя, ты разве не заметил, что Даль «под балдой»? Я подошел к Олегу и сказал: «Ты был не в форме, давай назначим вторую пробу, имей в виду, в таком виде тебя на роль никто не утвердит». Он приезжает еще в более сильном подпитии. Я понял, что Олег находился в тяжелом запое. Отдавая должное его таланту, я назначил третью пробу. У Даля тогда не ладилась семейная жизнь. Его второй брак с актрисой «Современника» Татьяной Лавровой продлился всего полгода. Как ни странно, подействовала в полной мере на него директор картины. Она по-матерински высказала ему: «Олег, ты хороший парень, но ты ушел из «Современника» после очередного скандала, расстался с одной женой, с другой, ты хочешь совсем пропасть?» Как ни удивительно, но увещевания подействовали. На третью пробу Даль приехал в моднейшем вельветовом пиджаке вишневого цвета. С ходу прочитал отрывок, все ахнули - Олег сразу схватил характер своего героя, хотя Даль по жизни был ироничным, замкнутым человеком, а его герой Женя Колышкин открытый и простодушный. В роли инфантильного ракетчика он просто парил, - замечает Мотыль. - Я взял Олега в картину, но предупредил: «Забудь, что задумана эксцентрическая комедия. Все надо делать всерьез. Строго по Станиславскому: «Ощущение жанра должно возникать в зрительном зале, но только не у актеров». Далю в то время не было еще и двадцати пяти. Слушая режиссера, он был немногословен, в его ответах чувствовалась снисходительная нотка: «Роль неплохая. Ну ладно, попробую». Он все переводил на свое внутреннее мироощущение. Самолюбивый Даль был уверен, что ему подвластна любая роль.
За время работы над картиной съемочная группа пережила два срыва Олега. Я был вынужден ставить его спиной к камере, - говорит режиссер, - от выпитого накануне у него было отекшее лицо и мутные глаза. Он же умудрялся при этом еще и шутить, и насмехаться над напарником Кокшеновым. Олег пускал реплики, которые напрочь сбивали Мишу с толку. Звукооператор, интеллигентная женщина, выскакивала с красными ушами и просила: «Ну, пожалуйста, попросите Даля не выражаться!»
Зимой Олег снова выпал в осадок. Как раз нужно было снимать его отсидку на гауптвахте, коронный кусок с потрясающими диалогами, написанными Булатом Окуджавой. Но в гостинице, где жила съемочная группа, грянул жуткий скандал. Даль, будучи под мухой, оскорбил дежурную по этажу. Она не давала ему ключи от номера, а ему срочно нужно было туда попасть. Даль сорвался, обматерил ее, она вызвала наряд милиции. «Олега взяли. Скоропалительный суд припаял ему пятнадцать суток, - рассказывает Мотыль. - Я еду к начальнику милиции, хлопочу за него. Но мне объясняют, что ничего не могут сделать: пока мы будем ходатайствовать перед вышестоящим судом, пройдет больше месяца. Я договорился, что под стражей его будут доставлять к нам на съемочную площадку. Зима заканчивалась, а у нас по сценарию она была в самом разгаре. Кутузка, в которую попал Олег, была для нас даром судьбы, ведь достать водку под конвоем было невозможно. Переживший шок от суда, артист внутренне перестроился, более покладистого и понятливого Даля, как в тот период, я не припомню. Когда он сидел после пьянки на губе - ему нужного самочувствия не нужно было занимать. Оно уже было. Это оказались лучшие куски в картине».
 

 

Позже Мотыль позовет Олега Даля в «Звезде пленительного счастья» сыграть благородного офицера. «Он тогда уже был очень мрачен и совсем немногословен, - говорит режиссер. - Мы встретились просто как знакомые, как сотрудники, никаких чувств, эмоций, воспоминаний не было. Я знал, что он был в полной завязке».
Интеллигентному, хилому и сутулому Олегу Далю должен был противостоять этакий деревенский крепыш. Миша Кокшенов стал для режиссера просто находкой. Мотыль увидел выпускника Щукинского училища и тут же расплылся в улыбке: именно таким вот рыжим, большим они с Окуджавой и выписали в сценарии Захара Косых. Миша предстал перед режиссером в полном соответствии с внешними и внутренними признаками. «Олег весил 69 килограммов, я 102, - вспоминает Михаил Кокшенов. - Мне никак не могли подобрать форму, костюмерам пришлось перешивать гимнастерку, расставлять галифе, на шапке у меня не сходились завязки». «Ну ты, будка!» - нередко в шутку кричал ему Даль на съемочной площадке. «Мы с Олегом во время съемок стали настоящими друзьями, - рассказывает Михаил. - Я отправлялся качаться в спортзал, он шел со мной за компанию. Сидел и просто смотрел. Напротив гостиницы была диетическая столовая. С бодуна мы неизменно шествовали туда есть манную кашу с вареньем. В военной форме шатались по городу, представлялись матросами - Олег юнгой, я боцманом. Даль говорил исключительно на французском, такие сцены разыгрывали! Нередко мы отправлялись на рынок. Торговцы жалели служивых, наливали молодого молдавского вина, совали нам связки воблы. Мотыль предупреждал: «Увидите желтую ракету - чтобы мигом были на съемочной площадке!». От вояжа по рынку у нас искры сыпались из глаз, ракета мерещилась ежеминутно». Парочка Даль - Кокшенов доводила своими хохмами всю группу до колик. Ездили актеры на съемки на американском «Виллисе». Из открытой машины были видны автоматы, военная форма ребят. Город Калининград, где снимали картину, был режимным. Поймавшие кураж актеры патрулю на вопрос: кто такие? - могли, вытянувшись, отрапортовать: «Отдельная часть железнодорожного флота» или «Морская кавалерия». Им говорили: «пройдемте», а им того и надо было. Однажды из притормозившей машины спрыгивает в гимнастерке Олег расхристанный, без ремня, и бежит через площадь к забору. Кокшенов тут же выскакивает вслед с автоматом, стреляет в воздух и кричит: «Стой! Убью, гад!» Никто не ожидал, что ловить бандита кинутся и мирные граждане. Кончилось тем, что Далю чуть все ребра не переломали. Когда стали озвучивать картину, Миша все говорил Мотылю: «Владимир Яковлевич, что это я все кричу и кричу? Как-то однообразно получается». Режиссер парировал: «Ты таким однообразным и должен быть». Высокая, громкая тональность Захару Косых была задана не случайно. Надо отдать должное таланту молодого актера. Михаил был отчасти редактором своей роли. Он любил ходить в самые затрапезные пивнушки и слушать народную речь. Целый ряд этих пьяных словечек он вставил в речь своего героя. Позже Михаил Кокшенов рассказывал Мотылю, что часто в житейских ситуациях он пользовался закрепившимся за ним имиджем этакого жлоба и одновременно простолюдина.
Мало кто знает, что в фильме «Женя, Женечка и «катюша» дебютировал известный ныне артист Владимир Ильин. Пацаном он появлялся в сцене со своим отцом - полноватым, усатым командиром. «Отец Владимира Адольф Ильин рассказал на съемках удивительную историю, - улыбается режиссер. - Он знал немного немецкий язык и во время войны, когда поймали языка, однажды выступил в качестве переводчика. Начал Ильин допрашивать немца, и вдруг оба рассмеялись. Никто ничего понять не может. Оказывается, имя русского переводчика было Адольф, а пойманного фрица - Иосиф». Сыграл маленькую роль в фильме Мотыля и Марк Бернес. Его прельстила эта роль, потому что он должен был играть полковника, «похожего на Марка Бернеса из Одессы». Немцы у Мотыля в фильме были настоящие. Фрицев в картине играли студенты Ленинградского университета из ГДР.
Фильм «Женя, Женечка и «катюша» весь построен на реальных фактах. Даже история, когда советский солдат попал с посылкой к немцам, - подлинная. Заметка о том, как заблудившийся вояка, выпив с врагами под Новый год шнапса, был перекинут из вражеской траншеи на нейтральную полосу и благополучно добрался до своих, была опубликована в одной из фронтовых газет. В отличие от Жени Колышкина он скрыл, что был у немцев, это открылось только к концу войны.

А сцена на Балтике, где Земляникина и Колышкин разминулись в трех шагах, так и не встретившись, пришла к режиссеру из воспоминаний детства. «Это отзвук семейной трагедии, - морщит лоб Владимир Яковлевич. - Мой отец был арестован; когда он находился на пересылке в Медвежьегорске, перед отправкой на Соловки, мать со мной, трехлетним, на руках пробралась на лесосплав, чтобы с ним встретиться. Мы уезжали, отец понимал, что видит жену и сына в последний раз. Ему не разрешили проводить нас на вокзал. Пять километров до поезда мама несла меня на руках, отдыхала, снова шла. По дороге нас подхватила легковушка, до станции мы добрались раньше, чем планировали, зашли в вагон, сели на лавку, и мама разрыдалась. Позже из письма выяснилось, что отец таки вырвался и примчался на вокзал. Прибежал на станцию за несколько минут до отхода поезда, но не зная, в каком мы вагоне, он бегал вдоль состава и кричал. А мать плакала и не слышала его крик».
Мотыля часто спрашивают, зачем он убил Женечку Земляникину, а потом и Верещагина в «Белом солнце пустыни». Выньте мысленно гибель Петрухи и Гюльчатай, - горячится Владимир Яковлевич, - и Абдулла предстанет неким национально-освободительным героем. Убийство, в плане борьбы добра и зла, ставит все на свои места». Впрочем, гибель связистки была неожиданной для самого Мотыля, не знал о печальной концовке и Булат Окуджава. Идея финала пришла прямо на съемках. «Я хотел показать уродства войны», - объясняет Мотыль. Высокие армейские чины из Главного политуправления Советской Армии обещали «стереть создателей этой стряпни в порошок». Картина попала на широкий экран лишь благодаря морякам Балтийского и Северного флотов. Мотыль не мог смириться с тем, что его детище положили на полку. Захватив лишнюю копию фильма, он отправился в Североморск. «Я знал, что моряки повсеместно пели песни Булата Окуджавы, - вспоминает Владимир Яковлевич. - Не могли они не оценить нашего совместного сценария». В Мурманске и на Балтике фильм приняли «на ура», и везде режиссер просил адмиралов написать официальный отзыв о картине. Собрав целую пачку таких рецензий, Мотыль дал телеграмму премьер-министру Косыгину из трехсот слов. Не надеясь получить ответ, режиссер укатил на юг читать лекции. Вдруг в Гагры на его имя до востребования пришла телеграмма, в которой сообщалось, что вопрос рассмотрен и надо обратиться к председателю Государственного комитета по кинематографии. Неожиданно и из Главного политуправления пришла помощь картине. Замещающий начальника-мракобеса контр-адмирал после просмотра картины, выслушав критические замечания присутствующих генералов, полковников, подполковников, заявил: «Так мы уничтожим всякое искусство... Фильм хороший! Надо показывать». Так были пущены в прокат триста копий картины.
Судьба артистов, сыгравших в фильме, во многом оказалась трагичной. 39-летний Олег Даль в пьяном угаре умер от сердечного приступа. Его нашли мертвым в гостиничном номере в Киеве, рядом стояла пустая бутылка из-под водки. Артист пил по-черному, наплевав на вшитую «торпеду». В результате поднялось высокое давление, сосуды не выдержали... Галина Фигловская все годы после фильма сильно болела, Павел Морозенко, сыгравший безнадежно влюбленного в Женечку красавца Лешку Зырянова, в расцвете сил утонул. «Я не снимаю чистых комедий, потому что вся наша жизнь трагикомична», - говорит Мотыль. И видит Бог, он прав.