СЦЕНАРИЙ -
Владимир Мотыль
ПОСТАНОВКА - Владимир Мотыль
ОПЕРАТОР -
Владимир Ильин КОМПОЗИТОР - Геннадий Гладков
ХУДОЖНИК -
Виктор Юшин КОСТЮМЫ - Ирина Мотыль
В РОЛЯХ -
Георгий Дарчиашвили, Людмила Потапова, Сергей Максимов, Галина Умпелева, Владимир Сичкарь, Нана Андроникашвили, Мухаммад Али , Дагун Омаев, Исфандиер Гулямов, Жульен Росалес
 

 

 
 

 
 

МУЗЫКА Г.ГЛАДКОВА
СТИХИ Ю.КИМА

 
 


 


- Ваш первый фильм снимался в горах Памира, затем было «Белое солнце пустыни» и, наконец, кавказский сюжет новой картины «Расстанемся - пока хорошие». Чем объяснить вашу тягу к Востоку?
- В каменных мешках городов мы отделены от природы загазованными улицами, транспортом, обилием информации. И забываем, что мы - дети Земли. Я дебютировал в Таджикистане, это моя кинематографическая родина. Много путешествовал по Средней Азии, Памиру, видел людей, которые, родившись среди величественной природы, не порывали с ней связи всю жизнь. Они чтят традиции, которые помогла сберечь их вера.
Был однажды такой случай: съемки «Белого солнца» проходили в самом центре Каракумов, в районе Байрам-али, и, как-то по недоразумению, испугавшись, один из членов съемочной группы разрубил саблей змею, которая ползла к источнику. И я видел, как старик, охранявший его, плакал. Он рассказал, что много лет приползала к воде эта змея и никогда никого не трогала. Он посоветовал, чтобы этот человек уехал: никто не мог ручаться за других змей, которые, оказывается, способны найти и отомстить.
Был еще случай: часть съемок проходила в Дагестане, и там из ящика реквизита какие-то люди похитили часы Сухова вместе с саблей, которую подарил «Ленфильму» знаменитый герой гражданской войны Ока Городовиков. Я был в отчаянии: впору останавливать съемку - без сабли дело бы еще обошлось, но вторых таких специфических часов «Павел Бурэ» было не найти. И тогда мне удалось выйти на предводителя дагестанских «гангстеров». Я рассказал ему о краже. «Это не мои люди, - горячо заверил он, - но, режиссер, не волнуйся, завтра ты можешь назначать съемку. Пропажу мы достанем хоть из-под земли».
И действительно - ночью в ящик реквизита были возвращены и сабля, и часы.
Все это произвело на меня огромное впечатление.
Вернувшись в Россию, я ловил себя на мысли, что тоскую по герою сильному, храброму, по величественной природе, которая была бы близка ему. И тогда я остановил свой выбор на кавказской истории из рассказа Фазиля Искандера «Дудка старого Хасана».
- Ваш фильм - романтическая притча, события которой происходят в начале века на Кавказе. Что это - попытка уйти от сегодняшней действительности или, напротив, возможность через эту среду, взаимоотношения людей выразить свое отношение к происходящему сейчас?
- Рассказ Ф.Искандера - о сегодняшних днях, в нем старик рассказывает мальчику легенду. Она-то и навела меня на мысль сделать фильм. Но в рассказе она преподносится достаточно кратко. Сохранив канву, пришлось развернуть систему персонажей, придумать новые ходы сюжета. Мой герой - сильная личность, сломать которую смогла лишь цепь предательств. Мне хотелось показать, что жить без веры в людей нельзя. Это условие высокого духовного существования человека.

Моя картина - попытка противостоять общему направлению в киноискусстве последнего времени, которое старается отражать действительность так, как она есть, и даже заострять негативные стороны. Но когда в течение полутора-двух часов мне с удовольствием показывают мордобой на помойке, тут ничего духовного вынести нельзя. Когда же в фильме существует позитивное начало и автор сострадает тем героям, которые переживают драму, тогда через это сострадание душа зрителя очищается. Помножьте на три девять моих фильмов, и получится, что в стол легло две трети того, что задумывалось, того, что не пробилось через цензуру. А три проекта нынешних времен не смогли пока привлечь достаточные финансовые средства... Я в своих замыслах никогда не был адекватен системе: никогда не был диссидентом, но всегда находился в нонконформистах. А что это такое? Не хотелось повторять сделанное уже кем-то, тянуло к тому, что распирало меня лично, что казалось близким, что меня касалось. У меня нет ни одного фильма, который не восходил бы к памяти близких людей, моих родных, отца-матери, их драматической судьбе, отчасти судьбе собственной. В новые времена мне удалось снять только две картины. Одна - «Расстанемся, пока хорошие». По мотивам небольшого рассказа Фазиля Искандера я сделал двухсерийную ленту. Это был единственный фильм, снятый на Кавказе зимой, на зимней дикой натуре, которая, конечно, далась нам большой кровью. Но я все равно счастлив, что снял эту картину.
Денег на нее мне бросил один из первых новых русских, фильм закупило Российское телевидение, а к тому времени, когда картина была закончена, этот новый русский уже обогатился дешевым американским кино, с нашим фильмом теперь работать не хотел, его надо было рекламировать, а он стал богатым в одночасье, и ему все было уже лень, потому что те первые 50 американских фильмов, что он привез, заполнили рынок. Так что у «Расстанемся...» судьба только телевизионная. С этой картиной, правда, я ездил в Штаты, зал в Центре Кеннеди был переполнен, но самым лестным для меня было удивление американцев, которые постоянно слышали о кризисе в русском кино, а тут встретились с голливудским размахом.