СЦЕНАРИЙ - В.Мотыль, А.Салынский
ПОСТАНОВКА -
В.Мотыль
ОПЕРАТОР -
В.Ильин
ХУДОЖНИК -
В.Кострин КОСТЮМЫ - И.Мотыль
В РОЛЯХ -
И.Лях, Т.Догилева, В.Кузнецова, А.Козаков, В. Мащенко, Е.Санько, М.Уржумцев
 

 

 
 

 
 

МУЗЫКА В.МОТЫЛЯ
СТИХИ А.ТИМОФЕЕВСКОГО
ПОЕТ В.КУЗНЕЦОВА

 
 



- А по натуре вы романтик? Мне кажется, романтизм очень свойствен вашим фильмам.
- Однажды писатель В.А.Каверин, когда я пришел к нему, опечаленный очередным запретом своего последнего сценария, сказал: «Не расстраивайтесь, мы с вами романтики, а романтиков любая трудность только укрепляет».
Это действительно так. Появляются даже какая-то злость, желание драться с ветряными мельницами. Малорезультативное донкихотство - это, конечно, романтическая черта.
Что касается моих фильмов, то их, наверное, можно назвать романтичными. В меньшей степени это характерно, пожалуй, для фильма «Жил-был Шишлов», который прошел незамеченным на ЦТ - его не видели даже многие мои друзья. Там я пытался осмыслить, почему произошло перерождение революции, когда и как началось ужасающее несоответствие реальности и лозунгов, провозглашаемых большевиками. Я снял двухсерийную «Жил-был Шишлов», по идее пьесы Афанасия Салынского «Молва». Это был мой единственный в какой-то степени политический фильм. В годы горбачевской перестройки все держали Ильича за икону. Мол, извратил все Сталин. Мой фильм был первый, поставивший это под сомнение.
1922-1923 годы, времена НЭПа. В маленьком городишке разворачиваются события, ничем не отличавшиеся от того, что потом происходило при Сталине. Сдал я эту картину начальству в 1987 году - то было начало перестройки и в то же время год 70-летия «великого Октября». Мне сказали: «Фильм получился, но мы его покажем в более подходящее время». Его показали в тот год по телевидению один раз. И еще один раз - совсем недавно. Мне кажется, в фильме удалось вытащить подспудные вопросы, почему же так все случилось, а быть может, в чем-то и ответить на них. Впрочем, об этом судить не мне. Как говорил Чехов, искусство обязано ставить вопросы, а не отвечать на них.



- Андрей Тарковский признался как-то, что очень мало успел - ставил примерно один фильм в четыре года. Об этом и жалеет. О чем жалеете вы?
- О многом! Я жалею, что не поставил фильм по повести Ю.Тынянова «Кюхля». Это было в середине шестидесятых. Фильм «закрыли» на стадии режиссерского сценария из-за того, что, по мнению тогдашних руководителей кинематографии, тему декабристов нельзя было начинать с нерусского человека со странной фамилией Кюхельбекер.
Я очень сокрушался, что мне не дали поставить фильм по прекрасной повести В.А.Каверина «Семь пар нечистых». «Лагерная тема» тогда была закрыта в кино.
Мне не дали реализовать годами выношенные экранизации «Трех сестер» и «Обломова». Гончаровский роман я хотел развернуть на телевидении, но тогдашний министр Лапин «отдал» мое право министру Ермашу, и фильм был снят, как вы понимаете, не мною.
Я мог бы назвать и другие, не менее болезненные для меня «закрытия» оригинальных сюжетов. К сожалению, их немало.